Мэри Эннинг

Вступление

На побережье Южной Англии, в графстве Дорсет, есть небольшой городок под названием Лайм-Риджис. В первой половине XIX века это был тихий провинциальный порт, пользовавшийся популярностью среди обеспеченных жителей Лондона. Здесь можно было хорошо отдохнуть от городской суеты, наслаждаясь живописным видом бухты в обрамлении скал и меловых утесов. В Лайм-Риджис приезжали за свежим морским воздухом, спокойствием и уютом старинных улочек, и - за окаменелостями.

Магазин, чья стеклянная витрина занимала первый этаж небольшого дома, был известен ученым и коллекционерам по обе стороны Атлантики. Вывеска на доме гласила: «Anning's Fossil Depot». За несколько пенсов здесь можно было приобрести раковины белемнитов. Аммониты, окаменевшие скелеты рыб и отпечатки растений - по шиллингу и дороже. А за пару сотен фунтов можно было купить даже кости древних ящеров. Но многие приезжали сюда не столько ради пополнения своих коллекций, сколько ради беседы с хозяйкой магазина, с женщиной, чей труд изменил научную картину мира. Имя ее – Мэри Эннинг и о ней пойдет наш рассказ.

Лайм-Риджис

Детские годы

Мэри родилась в 1799 году, в обычной семье, отец плотничал, а мать занималась хозяйством. Детей рожали много, до пяти лет доживала в лучшем случае половина. Из десяти детей Ричарда и Молли Эннинг выжили только двое – Мэри и Иосиф.

Когда девочке было 15 месяцев, она едва не погибла: молния ударила в вяз, убив присматривавших за ней троих соседок. Местный лекарь назвал происшествие чудом, и именно этому чуду окружающие впоследствии приписывали ее детское любопытство, живость ума и хорошее для ребенка ее возраста здоровье.

Образование Мэри получила скудное. Родители и вовсе его не имели, а Мэри пошла в воскресную школу, где ее научили считать и писать. Пастор рассказал, что мир создан за шесть дней Творения, и он же познакомил ее с такой новой наукой, как геология.


Настоящей школой для Мэри Эннинг стало морское побережье. Выходы горных пород в Лайм-Риджис изобиловали окаменелостями времен юрского периода. Эти находки называли "антики" и они пользовались спросом среди приезжих. Ричард Эннинг, как и многие в городе, в перерывах от плотницкого ремесла подрабатывал их продажей. В то время простому англичанину жилось тяжело, денег всегда не хватало. А потому все семейство проводило немало времени, ковыряясь на побережье в поисках змеиных камней, дьявольских пальцев, рыб и позвонков.

Лучшими для промысла были зимние месяцы, когда шторма и дожди размывали берега, и надо было успеть собрать урожай «антиков» до того, как их унесет волнами в море. Дом, где жили Эннинги, стоял на городском мосту, и не раз его подтапливало во время зимних бурь. Умением отыскать интересную находку славились и родители Мэри, и ее брат. Окаменелости, или «курьезы природы», как тогда говорили, они продавали туристам на улице, разложив на деревянном столе. В ноябре 1810 года Ричард Эннинг умер. Туберкулез и последствия травм от падения со скалы свели его в могилу в 44 года, оставив семье долги и пустые карманы. После смерти отца ведущая роль в семейном промысле постепенно перешла к Мэри.


Ихтиозавр

1811 год принес первую серьезную находку. Иосиф обнаружил между скал зубастый череп с крупными, будто окаменевшими глазницами, а спустя несколько месяцев Мэри нашла и остальной скелет, длиной в пять метров. Окаменелость была продана за 23 фунта стерлингов и была перевезена в Лондон. Останки «ископаемого крокодила» вызвали ажиотаж среди публики и дали начало целой серии научных попыток классифицировать животное. В существующей систематике животного царства для него просто не было места. Это была не рыба, не саламандра, не крокодил. Усматривали общие черты даже с недавно открытым утконосом. Постепенно за странным существом закрепилось название «рыбо-ящер», или по-латыни - Ichthyosaurus, а сама окаменелость была приобретена Британским музеем.

Пока научное сообщество ломало головы над находкой 12-летней девочки, та нашла себе подругу. Мисс Филпот – образованная, начитанная, из обеспеченной лондонской семьи. Она жила в Лайм-Риджисе с сестрами, коллекционировала древних рыб, рисовала, вела переписку с известными геологами и изготавливала мази и лекарства. Элизабет и Мэри часто видели вместе на побережье. Утонченная столичная леди, и рядом – нескладная, необразованная, вечно голодная девочка-подросток, способная с первого взгляда отличить камень от стоящей находки. Ни социальная пропасть, ни разница в возрасте (Филпот старше на 19 лет) не мешали их дружбе.

Именно ей Мэри Эннинг обязана образованием. Элизабет снабжала свою приятельницу литературой по геологии, и Мэри старательно переписывала фрагменты текстов, копировала рисунки, начитывала материал, изучала французский язык. Впереди было знакомство с трудами великого Жоржа Кювье. Так из собирательницы «антиков» Мэри Эннинг превратилась в молодого натуралиста. Она тщательно описывала и зарисовывала находки, училась очищать и препарировать окаменелости, что само по себе не просто. В возрасте, когда приличной девушке пора бы выйти замуж, Мэри Эннинг получила известность среди коллекционеров и стала кем-то вроде местной достопримечательности.


Мэри Эннинг делала успехи в науках, но ее семья находилась на грани нищеты. Поиск окаменелостей был единственным и ненадежным источником существования. В 1820 году Молли Эннинг была вынуждена продать мебель, чтобы расплатиться за аренду жилья. На помощь пришел один из постоянных клиентов, подполковник Томас Бирш. Он устроил аукцион в Лондоне, «в пользу бедной женщины и ее сына и дочери в Лайме», где выставил купленные у них окаменелости. На аукционе было собрано 400 фунтов, и часть из них пошли на укрепление финансового положения семьи Мэри. Аукцион сыграл и рекламную роль, Эннинги стали известны среди коллекционеров Лондона, Парижа и Вены.

Дела пошли в гору, и Мэри нашла еще несколько ихтиозавров, включая шестиметрового гиганта, которых с успехом продала Британскому музею. Уильям Конибир наконец определил их в отдельный отряд морских рептилий. А в декабре 1823 года Мэри Эннинг нашла новый скелет совершенно невероятного животного.

Плезиозавр

Научная общественность еще не успела оправиться от удивления, вызванного ихтиозаврами, как Уильям Конибир доложил о новом, в этот раз просто фантастическом животном. Его описание и рисунок, сделанные Мэри Эннинг, поразили ученых. Слишком длинная шея, слишком маленькая голова, как такое вообще возможно? Как будто змею продели в панцирь черепахи! Новость о находке пересекла Ла-Манш и дошла до Франции. Жорж Кювье, этот гений сравнительной анатомии, буквально основавший науку о древних формах жизни, категорично заявил: скелет – подделка! Это был бы невероятный удар по репутации Мэри Эннинг. Но – тут коса нашла на камень.

В 1824 году была организована специальная встреча Лондонского геологического общества. Бурные дебаты закончились признанием подлинности останков, и Кювье ничего не оставалось, как согласиться с этими выводами.

Животное получило название Plesiosaurus («почти-ящер»), поскольку оно было больше похоже на рептилию, чем ихтиозавры. На этом же заседании геолог Бакленд выступил с докладом по поводу костей ящероподобного животного огромных размеров, которого он назвал Megalosaurus, т.е. «огромный ящер».


Открытие двух невероятных допотопных чудовищ получило широкую огласку! Газеты пестрели сенсационными заголовками, общество было взволновано невероятным фактом. Картина мира, в которой все живое создано в едином акте Творения шесть тысяч лет назад, стала расползаться на лоскуты, и через прорехи в ее полотне выглянули зубастые морды древних рептилий. До введения Ричардом Оуэном в научный оборот термина «динозавр» оставалось 18 лет.

Для Мэри Эннинг это - настоящий триумф. Она, палеонтолог-самоучка, дочь бедного плотника, дважды поставила на уши научную общественность своими открытиями! Но для каждой бочки меда найдется свой дёготь. На заседание, где решалась ее судьба, Мэри даже не пригласили. А в описании плезиозавра, сделанном Уильямом Конибиром, упоминалось лишь только, что скелет принадлежит коллекции мисс Филпот. О Мэри Эннинг – ни слова.
Наука была своеобразным закрытым мужским клубом. Интерес к геологии и свидетельствам древней жизни объединял аристократов, политиков, юристов, преуспевающих торговцев, священников, преподавателей университетов и хозяев лавочек, торгующих старинными вещами, но женщине в этом сообществе не было места.

Но славу в научных кругах с лихвой возместила пресса. О Мэри Эннинг писали газеты, журналисты называли ее «принцессой окаменелостей». А вслед за славой пришли и серьезные клиенты.


Лавка окаменелостей Эннинг

К 1826 году Мэри сумела скопить достаточно денег, чтобы купить дом и открыть на первом этаже магазин «Лавка окаменелостей Эннинг». Магазин быстро стал одной из достопримечательностей Лайм-Риджиса, и был известен далеко за пределами Англии.

А серьезные находки продолжались. С помощью Элизабет Филпот, Мэри открыла наличие чернил у белемнитов и обосновала их защитную функцию. Она изучала ископаемых рыб и копролиты морских рептилий. В 1828 году Мэри Эннинг обнаружила тонкие хрупкие кости летающего ящера, птеродактиля. Позже Ричард Оуэн даст ему имя Dimorphodon macronyx. Это был первый в истории скелет птерозавра, найденный за пределами Германии, он демонстрировался в Британском музее как «крылатый дракон» и собрал толпы народа.

Но отношения с научным сообществом оставались неоднозначными. Опыт и знания Мэри Эннинг подчеркивались всеми специалистами. Ее консультациями пользовались как ученые, так и коллекционеры, найденные ей окаменелости были передним краем науки. Но где признание ее заслуг? Конибир, можно сказать, сделавший себе имя на ихтиозаврах, не счел нужным даже упомянуть о ней. Та же история повторилась и с окаменевшими рыбами, и с диморфодоном. Как женщина, она не имела права стать членом Лондонского геологического общества, или публиковаться в научных изданиях.

Однако не все было так беспросветно. Ее вклад признавал Уильямом Бакленд, изучавший древних морских рептилий. С ней консультировался Чарльз Лайель, основатель современной геологии. Среди ее корреспондентов – Адам Седжвик и Родерик Мурчисон, разработавшие периодизацию палеозоя. С Мурчисоном и его женой, Шарлоттой, у Эннинг установились дружеские отношения. Именно Шарлотте Мэри написала о гибели своего верного пса Троя в 1833 году. Обрушившаяся скала погребла под собой собаку буквально в нескольких метрах от самой искательницы окаменелостей.

Жизненные сложности

Мэри Эннинг приходилось бороться и с природой, и с общественным мнением, но самым серьезным противником была нужда. Доход магазина зависел от хороших находок и цен на окаменелости. И то, и другое в немалой степени подчинено воле случая, и удачные времена часто сменялись периодами безденежья. Помощь оказывал ее друг детства, Генри де ла Биш. Мальчишка, некогда носившийся с ней по камням на побережье Лайма, стал не только серьезным геологом, но и художником.

Он написал свою самую известную работу – «Duria Antiquior», изображающую древнюю экосистему побережья Дорсета. Эту работу можно назвать первым настоящим палеоартом, и в ее основе лежат находки, сделанные Мэри Эннинг.

Литографические копии картины приобретали коллеги-геологи, богатые друзья и прочая состоятельная публика. В эпоху, когда о кинематографе еще никто и не мечтал, «Duria Antiquior» стала бестселлером.

Деньги, вырученные от продаж картин, позволили Мэри Эннинг продержаться весь 1830 год, до очередного урожайного декабря. Найденный скелет плезиозавра был продан во Францию, и его можно увидеть сегодня в Музее естественной истории в Париже.

В 1835 году из-за неудачных инвестиций Эннинг потеряла большую часть своих сбережений. Уильям Бакленд, первооткрыватель мегалозавра, убедил правительство Британии и Британскую ассоциацию развития науки присудить Мэри Эннинг гражданскую пенсию за вклад в развитие в геологии. 25 фунтов в год, не много, но это были хоть какие-то финансовые гарантии.

Признание

Эту умную и сильную духом женщину не останавливали ни тяжелая и опасная работа, ни жизненные неурядицы. Палеонтология, молодая наука, становлению которой она поспособствовала, развивалась нарастающими темпами. В оборот вводятся новые методы исследований, разрабатывается геохронологическая шкала. Мэри Эннинг прикладывала все усилия, чтобы не терять квалификацию, и ее усилия были вознаграждены.

Доверие со стороны научной общественности перевесило традиционный снобизм, и Мэри Эннинг нашла наконец признание в научных кругах. Натуралист Луи Агассис, посетивший Лайм в 1834 году, был так впечатлен ею и ее подругой Филпот, что назвал в их честь ископаемых рыб. В 1839 году к ней, в Лайм, на экскурсию приезжают сразу три светила геологической науки Англии: уже знакомые Бакленд, Конибири, и – Ричард Оуэн, ведущий зоолог и палеонтолог Англии. И в том же году в «Журнале естественной истории» публикуют выдержку из ее письма по поводу неверной классификации недавно найденных акул-гибодусов. Эта выдержка – единственная публикация Мэри Эннинг в научном издании. Так сказать, один маленький шаг для человека.

Спустя пять лет «Лавку окаменелостей Эннинг» посетит, пожалуй, самый титулованный гость – саксонский король Фридрих Август II, известный коллекционер и натуралист. Богатство выбора и качество предлагаемых окаменелостей произведет впечатление на монарха и он остановит свой выбор на двухметровом ихтиозавре. Записав свое имя в походный блокнот короля, Мэри Эннинг с полным на то основанием скажет: «меня хорошо знают во всей Европе».

 

Наследие

Мэри Эннинг скончалась 9 марта 1847 года от рака молочной железы. Из прожитых 47 лет, более 35 она посвятила палеонтологии.

Среди ее находок - морская фауна юрского периода, птерозавр, и конечно же, морские рептилии. Ихтиозавр и плезиозавр – два ее самых известных открытия – были сделаны еще до того, как палеонтология получила свое название. Своими изысканиями она буквально открыла новый мир, как для ученых, так и для обычных людей.
До начала XIX века в представлениях об истории планеты вымершим существам просто не было места. Изучение древних форм жизни открыло человечеству путь в далекое прошлое нашей планеты, в иные миры, существовавшие задолго до появления людей. Наука пришла на смену старым мифам. Она принесла новые методы познания, помогающие человеку понять свое место в сложной системе эволюционных связей, объединяющих все живое на планете.
То, что начиналось в XVI веке как увлекательное хобби, стало серьезной научной дисциплиной, и немалый вклад был сделан женщиной, изучающей скалы Дорсета в компании любимой собаки.

В 1865 году Чарльз Диккенс так скажет о Мэри Эннинг:
Дочь плотника завоевала себе имя и заслужила это.